Правитель, отец и просто замечательный вампир

Автор заявки

Администрация форума
(форумные заявки от игроков)

Пол

Мужской

Связь

Родственники
Описание

Внешности: Michael Sheen

Предпочитаемое направление для совместной игры: Психология • Драма/Ангст

ARO VOLTURI
Аро Вольтури
вампир, правитель Вольтури, 40|~3300
тактильная телепатия

Я обожаю хэппи-энды... она так редки.

Без сомнения (и меня в этом никто не переубедит) Аро - самое уникальное существо в Саге, и дело здесь далеко не в амбициях, позволивших построить целую империю, и холодном расчётливом уме, что когда-то не пощадил любимой сестры, помешавшей планам. О нет. Совсем нет. Пытливый ум и любопытство, живость и умение приспосабливаться, выворачивать любую ситуацию на благо себе и, конечно, здоровая гордость - всё это тоже ты, дорогой отец. 
Не буду выдумывать то, кем ты был в жизни человеческой - если ты захочешь помнить её, то расскажешь сам, но обращу внимание на деяния в бессмертной ипостаси. В первый век своей новой жизни ты создал сильнейший из кланов, которому суждено было уничтожить старые порядки и переписать историю всего бессмертного мира. Ты решил, что в основе твоей власти не будет грубой силы, и собрал рядом с собой существ уникальных, отмеченных судьбой также, как и ты сам. Первой стала твоя сестра, Дидим, а после были и другие... Ты выковал великолепный союз столь же амбициозных созданий, нерушимый триумвират с безупречным балансом на самой грани дипломатии и войны. 
...а войн пришлось пережить немало. Мир не собирался упасть к тебе в руки, словно спелое яблоко. Ты всегда видел больше других, но они не собирались уступать и принимать благо. Что ж, ты позволял выбирать: сначала румынам, а после египтянам. Ты был милосерден, отец, и твоя ли вина в чужих решениях? Два великих древних клана, возомнивших себя богами, бесславно пали в изматывающих сражениях с силой, которую они опрометчиво не брали в расчёт. Ты стёр их с лица земли, уничтожил всякую память о их правлении - и что с того, что за это заплатили сотни не причастных? Жестокие времена требовали жестоких решений. Ты дал миру новых бессмертных - тех, кто не знал мира без власти и законов Вольтури, не оставил ни единой непокорной головы. 
Настало время людей. Бессмертные ушли в тень, позволили превратить себя лишь в мифы и легенды, далёкие от реальности, но не отступили далеко. Ты стал наблюдать, превратив клан не только в хранителей законов, но и в стражей человеческих. Ты ценил искусство, но более того - науку, превращавшуюся в умелых руках в смертоносное оружие. Впрочем, разве ты не был экспериментатором по натуре и легко превращал неизвестное - опасное! - в досконально изученное? Не потому ли, что ты знаешь, как опасны чужие слабости, твоя власть и держится так долго?  
Незнакомого мира для тебя просто-напросто не существует. 
Что до клана, которому ты отдал столь много времени и сил, то это отнюдь не просто шкатулка драгоценных талантов. О, нет. Это точно выверенный механизм, где каждый - идеальный инструмент, работающий на общее благо. Безупречный баланс. Смертоносное орудие. 
Ты великолепный и вечный актёр, ты тот, кто взирает на окружающий мир с любопытством ребёнка, и тот, кто милует и карает с одинаково мягкой улыбкой. Ты именно та сила, которой заслуживает наш непростой мир. Матёрый лис и гениальный стратег. 
Так кто же ты, Аро? 

Я - твой эксперимент, всего лишь прихоть горящего познанием разума и плод честолюбивого желания передать способности. Что ж, наверное, глупо было бы ждать от тебя любви и привязанности, не правда ли? Я и не ждала. Мне бы хотелось найти в тебе наставника и учителя, того, кто преподаст мне немало уроков, пусть даже жестоких и аморальных. Хочу, чтобы ты был тем, на кого я хотела бы хоть немного походить. Я искренне тобой восхищаюсь - тем, что ты смог сотворить и тем, какой ты разный и необычный. И искренне же - увы мне! - я к тебе привязана с той силой, какую только можно ждать от ребёнка. А ещё я, к несчастью, слишком похожа на покойную тётку. Кто я для тебя - эксперимент, удобный инструмент, которому требуется заточка, или же возможность исправить ошибки прошлого - ты решишь сам. А я... приму твою волю, как и положено хорошей дочери. Наверное. Всё-таки, кровь - не водица. 

Игрок я ответственный, не пропадаю, пишу в среднем два-три поста в неделю, размера самого разного и любого же лица, которое захочется (предпочитаю третье) - примерно от 4к и до бесконечности. Без игры горячо любимого отца не оставлю, и планов у меня немало. В конце концов, я - твоё создание. 
*Только Шин. Он идеален. 

Показать/скрыть
Сердце стучало в горле, гулко, сильно, и напрасно Пандора пыталась взять себя в руки. Фигура отца, существовавшего где-то далеко-далеко, вероятно, имела мало общего с реальным человеком – она отдавала себе в этом отчёт, как и понимала другое – настоящий он мог стать чудовищным разочарованием. Но страх, словно пёс, глодал кости, сдавливал горло. В мире, что принадлежал вампирам, подобные ей были и будут зависимы, уязвимы. Она не пыталась скрывать чувств – не видела в этом смысла. Выражение её глаз изменилось; взгляд, обращённый внутрь себя, был едва ли детским. Мысль была невольной, непрошенной, но настойчивой до зубовного скрежета. Она ведь может его заставить быть таким, каким ей хочется – не сейчас, конечно, когда чаще ломает людей, чем подчиняет, но в будущем… Пандора не задушила эту мысль, но отбросила прочь. Пока что. Выпрямилась и серьёзно кивнула, когда он озвучил недосказанное ей. И, кажется, не одна она находилась в полном замешательстве. 
Улыбка Аро была мягкой, едва ли не ласковой, но – другой; теперь, когда первый шок прошёл, Пандора могла замечать не только сходства, но и различия, коих, к её большому сожалению, оказалось немало. Складка прорезала высокий лоб. Изъян казался ей существенным, а огорчение, вызванное им, нестерпимым – мать ей была слаба и хрупка, как и любой другой смертный. Оказаться похожей на неё означало проявить недопустимую в их мире слабость. Утешало лишь одно – разочарования в глазах отца она не видела. Лишь любопытство, какое, бывало, проявляла сама ко всему новому и интересному. Он не походил на встреченных ей ранее вампиров, и первым, на что она обратила внимание, была невозможная плавность его движений – казалось, его невесомые шаги, не тревожат покоя вселенной. Пандора склонила голову набок. Отличалась и кожа, казавшаяся тонкой-тонкой, как древний пергамент, и мягкой на ощупь; ей захотелось потрогать и сравнить. Но самым удивительным, пожалуй, были глаза – глубоко алого цвета, их затягивала молочная плёнка, какая бывает у новорождённых детей. Свидетельства… возраста? Пандора не знала. Человеком Аро, наверное, был не слишком красив, да и вампиром она могла назвать его внешность скорее запоминающейся, чем привлекательной. Цепляло другое – подвижная мимика. 
Он рассматривал комнату и предметы в ней, одним из которых, наверное, была и она. Идеальный порядок – она любила, когда вещи находятся на своих местах, поэтому обычно сама убирала и свои покои, и комнаты, в которых бывала чаще всего; не то, чтобы прислуга плохо справлялась со своими непосредственными обязанностями – Пандора лишь любила держать всё под контролем. Чужое невнимание раздражало её, а смертные едва ли способны были осмыслить важность некоторых вещей. Книги – в алфавитном порядке, вещи – на своих местах, даже цветы в вазах расставлены в соответствии с её понятием гармонии. Она скрупулезно вела записи.  
Его голос обволакивал и проникал, казалось, под кожу; она слушала внимательно, подмечая малейшее изменение интонации. Правильные слова, выверенные. Пандора не чувствовала фальши – он ничего не сказал о причинах своего молчания, как и о том, почему решил всё-таки появится. 
– Думаю, у вас была причина так поступить. – И Пандора её обязательно узнает. Обиды не было – ей известно достаточно, чтобы понимать некоторые вещи; например, у её отца имелась жена, которая вряд ли обрадовалась… кому? Бастарду? Или же, что Аро держал в своих руках власть и, по-видимому, немало. Досадное упущение – вампиры с ней почти не разговаривали и отмахивались от её вопросов, отчего ей приходилось собирать информацию об окружающем мире по крупицам. Пандора терпеть не могла неведения. Она действительно могла быть не нужна. Мысль неуютная, горькая. 
– Счастлива? – голос не дрогнул ни от обиды, ни от внутренней боли – в её тоне прозвучала лишь глубокая задумчивость. – Можно сказать и так,– робкая улыбка самыми уголками губ. На самом деле разум её не оперировал понятиями счастья или же нет, но, кажется, счастлива она всё же бывала – в конце концов, Пандора ни в чём не знала отказа, ей не было одиноко и с ней хорошо обращались. – Мне не на что жаловаться. – Пугала неизвестность, проступала во снах удушливыми кошмарами. 
Она позволила себе приблизиться к нему – всего на два шага. Ноздри чуть шевельнулись – он пах тоже по-особенному, иначе, чем остальные; теперь пришёл черед любопытства облизывать кости, и оно было куда мучительнее страха. Пандора сцепила руки в замок за спиной; сохранять неподвижность становилось сложнее. Вопросы были – такое множество, что заломило виски. Отец продолжал ей мягко улыбаться и наблюдать; она же замерла в столь редкой для себя неподвижности, отбросив большую часть, как не стоящую. Начинать следовало с существенного и по-настоящему важного. 
– Вопросов слишком много, простите, – она позволила себе рассмеяться. – И чем больше я о них думаю, тем больше их становится, – робкий взгляд из-под ресниц. Пандора закусила губу, испытывая глубокое чувство сожаления – он вряд ли пришёл надолго. – Может быть, присядете? Или же вы, – она тяжело сглотнула, – спешите? 
Ещё один шаг к нему, теперь между ними было не больше вытянутой руки; ей отчаянно, до жжения на кончиках пальцах хотелось прикоснуться. Она много раз представляла себе эту встречу и всегда в ней вела себя сдержано – прекрасно понимала, убеждала себя, что кровное родство не обязывает любить, однако… не смогла. Не сумела. И от того, что он – её отец, единственное во всём мире существо, которому не было всё равно – ведь не было, правда? – Пандора готова была простить ему пренебрежение. И, быть может, от неё не откажутся, а если и откажутся, то сохранят жизнь.
Сердце по-прежнему стучало в горле. 
– Как мне следует обращаться к вам? 
Primus. Вопрос был важным – Пандора не хотела раздражать его. Взгляд её стал серьёзным и не вязался с внешней юностью; Аро мог прийти сюда, чтобы вынести приговор, каким бы он ни был. Аура власти, внутренней силы окружала его, как иных окружает аромат духов. Глаза её чуточку сузились. 
– Что со мной будет?   
Secundus. Ей надоела неопределённость. Хвост кошке рубить следовало сразу, а не по куску. Ответ услышать страшно, но ещё страшнее – молчание. Она сможет справиться. Пандора вскинула подбородок, выпрямилась. Отец, казалось, заполнял собой всё пространство комнаты, и пока Пандора не могла точно сказать, нравится ей это или нет. Она глубоко вдохнула, досчитала до десяти, но вопрос жёг язык. 
– Вы отличаетесь от других вампиров, – язык скользнул по губам – небо знает, как глупо она себя чувствовала, – поэтому можно ли мне, – ногти до боли впились в ладонь, – потрогать вас. Если вам, конечно, не будет неприятно. 
Tertius. Кое-что для неё самой, казавшееся сейчас важным и вовсе не потому, что существо перед ней – её отец. И если он ей откажется в этом, то, пожалуй, ей действительно станет обидно. Потом, быть может, она спросит, зачем и как к её существованию отнеслась его жена (если та вообще знала), насколько большой его клан, о мире, окружающем их, о его памяти, которая хранила, наверное, столько восхитительных воспоминаний… Язык вот только отчего-то будто онемел.

Любить персонажа. Но, впрочем, как Аро можно не любить? Это же Аро. 

27.11.2019 (11 д. назад)
Информация об авторе заявки

Она замерла, затем почти нежно провела пальцами по дверной ручке. Деметрий не мог не отметить, каким дразнящим вышел этот легчайший жест. Уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке. Он кожей ощущал её недовольство, а взгляд, которым она одарила его, и вовсе был полон гнева. Ищейка улыбнулся чуточку шире,  молча наблюдая за ней – а, скорее, просто любуясь. Он прожил очень долгую жизнь, но впервые встретил образец такой чистой красоты, лишённый всяких изъянов. Хайди была завораживающе-прекрасна, словно сирена; нет, конечно, каждый пьющий кровь становился идеальным, точно кто-то безумно талантливый превращал грубую заготовку в образец чистого искусства, но в её внешности было нечто западающее в душу, незабываемое. Первые секунды он оказался просто сбит с толку. Удивительно. В его бесстрастных глазах промелькнуло неподдельное восхищение.            

– Как грубо с вашей стороны, - протянула Хайди. – Разве вас не учили хорошим манерам? - выражение лица её было безразличным, почти скучающим.             Деметрий изобразил искреннее раскаяние и чуть склонил голову, признавая свой промах. Её голос был… слаще самого сладкого греха.            

- Прошу меня простить – я был слишком очарован, чтобы вспомнить собственное имя, - чёрные глаза блеснули – так в бездонном омуте проскальзывает призрачная тень.  – Спешу исправить досадную оплошность – меня зовут Деметрий, – он легко поклонился, даже не надеясь, что сможет сейчас оказать простую любезность – поцеловать ручку.            

Хайди приближалась медленно, не сводя с ищейки глаз; было в её невообразимо плавных движениях что-то кошачье, дикое, первобытное. Вампир поймал себя на мысли, что наблюдает за каждым её вздохом. Она подходила крадучись и точно опасаясь, но Деметрий не мог не отметить, как игриво девушка себя вела. Небрежно отброшенные за спину рыжие волосы – да жестом, который подвластен не каждой женщине; взгляды – откровенные и дерзкие, задерживающиеся на нём куда дольше, чем позволяли любые рамки приличий; взмах рыже-золотых ресниц – само кокетство и очарование; и улыбка… едва заметная, как лучик света, пробившийся сквозь тучи… Мужчины убивали за одну её улыбку – в этом Деметрий не сомневался ни на мгновение.            

– Решили составить компанию? – непринуждённо заметила Хайди, подойдя вплотную. Не боится, почти с восхищением отметил вампир.  

- Можно сказать и так, - уклончиво отозвался он, поймав её руку и прикоснувшись к ней губами в невесомом поцелуе. Даже кожа у девушки была какой-то особенной – мягкой, словно тончайшей выделки бархат. А бледность лишь делала черты лица ещё совершеннее и нежнее. Составить компанию. Он усмехнулся. Ему ещё не доводилось видеть столь очаровательного существа, только какое-то чувство внутри него – интуиция? – заставляло ищейку настораживаться. Что-то было не так, но он никак не мог понять что именно.            

Хайди легонько провела рукой по застёжке, скреплявшей плащ; мужчина бился об заклад, что вещица пришлась ей по вкусу. У тебя будет такая же. Отчего-то эта мысль принесла ему глубокое удовлетворение. Кто мог ещё похвастаться таким потрясающим трофеем? Наверное, лишь чёткое осознание для чего он здесь не давало Деметрию поддаться чарам. Но как же ему этого хотелось! Его взгляд медленно, ласкающе прошёлся по её лицу, коснулся шеи и выреза платья. Будет моей, ясно осознал он. Чего бы мне это не стоило. Пьянящий азарт закипел в мёртвой крови.             Между тем, Хайди положила руку на плечо вампиру. 

- Но, извините, я не нуждаюсь  ни в чьем обществе.  Я и сама справлюсь. Так что извольте...  – легко стряхнув снежинки с плаща, девушка развернулась и направилась прочь. Деметрий тряхнул головой, точно избавляясь от наваждения, и зашагал вслед за ней.  Не могла же ты думать, что я уйду? Слишком наивно… Полуулыбка замерла на его губах, а в чёрных глазах появилась дымка предвкушения. Охота не подходила к концу – она лишь только начиналась. Чудесное ощущение игры охватило его, согревая, как молодое терпкое вино.

- Моя компания так уж и плоха? – осведомился он, приноровляясь к её шагу,  точно пропустив её последние слова мимо ушей. Его лицо хранило почти безмятежное выражение, он едва ли только не насвистывал себе под нос незамысловатую мелодию и походил на кота, перед которым поставили миску свежих сливок. – Времена нынче неспокойный, - он тяжело вздохнул, - на дорогах развелось слишком много всякой швали. А я вижу удручающую картину – вас никто не оберегает, он мягко улыбнулся, хлопнув длинными ресницами. – Простите за дерзость, но как же так получилось, что вы совсем одна? Неужели у вас нет друзей? – Деметрий остановился и опёрся спиной на ближайшую стену, скрестив руки на груди и не надеясь, что она остановится. Не терпится от меня избавиться? Снег не таял в его волосах, создавая причудливый контраст – белое на чёрном. Вампир просто-напросто наслаждался компанией своей очаровательной спутницы. Даже просто смотреть на неё оказалось изысканным удовольствием. – Хайди? – мягко, как поцелуй, произнёс он, точно пробуя её имя на вкус. Оно ему нравилось – не чопорная Адельхайд, а шёлковая, нежная Хайди. И она была ему нужна. Моя. То был азарт охотника, увидевшего в лесах Киринейскую лань – мечту, сказку, которой так хотелось обладать.

Оценить заявку
Похожие заявки